Со своей колокольни

Группа биологов из Дублинского университета изучала эволюцию вируса овечьей оспы, и оказалось, что рукописи VIII – XIV веков на овечьем пергаменте – в частности, Йоркское Евангелие – хранят следы болезни. Не в виде ветряночных пузырьков, конечно, – если следы на коже и оставались, то в процессе выделки они исчезали. Зато ДНК вируса никакие технологические процессы не изгладили, и они как новенькие: помните – «хранить в тёмном и сухом месте»? «Как новенькие» они и ещё в одном смысле: когда образцы средневекового вируса сравнили самыми ранними, II в. до Р.Х. из Казахстана и России, и современными (болезнь никуда не делась), выяснилось, что за тысячелетия геном практически не изменился. Завидная приверженность традиции.

В Москве прошёл масштабный Общемосковский крестный ход, приуроченный к празднованию Собора Московских святых. Верующие во главе с патриархом Кириллом прошли около 6,5 километров от храма Христа Спасителя до Новодевичьего монастыря, неся впереди колонны Смоленскую икону Божией Матери, ковчег с частицей мощей благоверного князя Димитрия Донского и икону Московских святых. По официальным данным МВД, шествие собрало около 100 тысяч человек — это в 2,5 раза больше, чем ведомство насчитало в прошлом году. В то же время представители Церкви оценивают численность верующих значительно выше (в 2025 году патриарх заявлял о 400 тысячах участников). Для столицы это событие приобрело важный общественный контекст. В последнее время в кулуарах столичного чиновничества сложилась привычка сравнивать массовость православных и мусульманских религиозных праздников, где последние всегда лидировали за счёт большого числа мигрантов. Однако этот крестный ход изменил риторику: вовлеченность жителей наглядно показала, что Москва сохраняет свой статус православного города.

А теперь суровая правда о Гелерте. История эта, конечно, выдуманная – по мотивам народных преданий, которые встречаются от Франции до Индии. Рассказывали такую легенду и в Уэльсе – про безымянного принца и волкодава Килхарта, который спас его сына ценой собственной жизни, погибнув в схватке с волком, а принц его с почестями похоронил. В конце XVIII века трактирщик Дэвид Питчард взял этот сюжет, добавил истории (Ллевелин Великий) и драмы (пронзил мечом, не разобравшись) и поменял имя пса на Гелерт, потому что – внимание! – название деревни, где находилось раскручиваемое им заведение, переводилось как «могила Гелерта». Надгробный камень Гелерта водрузил на пустое место тоже он. И ведь знал, что история взлетит! В Англии начинался розовый романтизм, барышни и молодые люди отправлялись в дикие, не тронутые цивилизацией уголки и восхищались рыцарскими временами, мечами и трагическими ошибками. А деревня Беддгелерт получила своё название в честь святого Гелерта, или Келларта, или Селера (VII), который просвещал и крестил дремучих валлийцев, а под конец жизни уединился в лесной келье на месте современной деревни, где принял мученическую кончину. Там его и похоронили, и уже в в церковном документе, датированном 1258 годом, упоминается топоним Бекелерт. И это лишь первое письменное упоминание, а устно, конечно, деревню так называли и гораздо раньше. Когда Ллевеллин Великий пешком под стол ходил. Память св. Гелерта совершается 21 июня. Представляете? Житие мученика толстый трактирщик переделал в сентиментальную историю про собачку – и ничего, не поразило его громом. Как нам кажется, ему вполне можно молиться в состоянии обиды на весь мир, когда кажется, что твои заслуги несправедливо забыты или присвоены другими.